В настоящее время искусственный интеллект оказывает существенное влияние на все сферы жизни человека. Искусственный интеллект активно используется в сфере экономики, транспорта, медицины, обороны и безопасности. Процесс внедрения искусственного интеллекта в различных отраслях экономики опережает нормативное регулирование, что создает правовые риски для прав и свобод человека, общества и государства.  
Технологии искусственного интеллекта имеют трансграничный характер. Модели и системы искусственного интеллекта доступны пользователям по всему миру, а вычислительные мощности, сервера и данные для обучения могут находиться в разных государствах. Указанное влечет за собой актуальность международно-правового регулирования данной технологии.
Главной задачей для эффективного международно-правового регулирования искусственного интеллекта является точное определение понятия искусственного интеллекта, которое было бы общепризнанным на международном уровне. 
Искусственный интеллект имеет множество определений, что порождает правовую неопределенность и затрудняет выработку общего подхода и международно-правовых норм. 
Целью настоящего исследования является анализ понятия искусственного интеллекта и выявление его сущностных признаков на основе анализа международно-правовых актов и исследования доктрины международного права. 
Методологическую основу исследования составляет сравнительно-правовой метод, который позволяет сравнить подходы различных международных организаций, которые вовлечены в исследование искусственного интеллекта.  

Первое юридически значимое определение искусственного интеллекта было сформулировано в 2019 году Организацией экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) в рамках «Рекомендаций по искусственному интеллекту» №OECD/LEGAL/0449 от 22 мая 2019 года. 
Согласно Рекомендациям ОЭСР 2019 года искусственный интеллект - это машинная система, которая может для заданного набора целей, определенных человеком, делать прогнозы, рекомендовать или принимать решения, влияющие на реальную или виртуальную среду.
В 2023 году в определение ОЭСР были внесены изменения, в частности, в список результатов работ добавлен новый результат - контент. Результат деятельности искусственного интеллекта стал обусловлен входными данными, а не человеком.  
Наиболее проработанным и подробным нормативным актом в сфере искусственного интеллекта на сегодняшний день является Регламент Европейского парламента и Совета ЕС 2024/1689 от 13 июня 2024 г., который повторяет определение искусственного интеллекта ОЭСР от 2024 году. 
Согласно ст. 3 Регламента ЕС «система искусственного интеллекта - это машинная система, которая предназначена для функционирования с различными уровнями автономности и которая может проявлять адаптивность после развертывания, и которая для явных или неявных целей делает выводы из получаемых входных данных о том, как генерировать результаты, такие как прогнозы, контент, рекомендации или решения, которые могут влиять на физическую или виртуальную среду».

Важным международным документом на региональном уровне является Модельный закон СНГ «О технологиях искусственного интеллекта», который был принят 18 апреля 2025 года Межпарламентской Ассамблеей стран СНГ. Модельный закон имеет рекомендательный характер и выступает в качестве ориентира для унификации национальных правовых систем в рамках СНГ и Евразийского экономического союза (ЕАЭС). 
В статье 2 Модельного закона закреплено определение, которое воспроизводит подход российского законодательства. Под искусственным интеллектом понимается «комплекс технологических решений, включающих информационно-коммуникационную инфраструктуру, программное обеспечение (в том числе такое, в котором используются методы машинного обучения), процессы и сервисы обработки данных и поиска решений, позволяющих имитировать когнитивные функции человека (включая поиск решения без заранее жестко заданного алгоритма) и получать при выполнении конкретных задач результаты, сопоставимые с результатами интеллектуальной деятельности человека или превосходящие их».
В отличие от Регламента ЕС, который подробно описывает признаки системы ИИ: автономность, адаптивность, способность делать выводы на основе входных данных и преследование неявных целей, Модельный закон СНГ не углубляется в характеристику системы, а дает определение искусственного интеллекта как комплекс технологических решений. Определение в Модельном законе СНГ более технологично с опорой на инфраструктуру и программное обеспечение.
Интересен подход к понятию искусственного интеллекта, который отражен в Рекомендации ЮНЕСКО об этических аспектах искусственного интеллекта, принятой 23 ноября 2021 года.
В отличие от Регламента ЕС и Модельного закона СНГ, Рекомендация ЮНЕСКО 2021 г. отказывается от единого определения искусственного интеллекта, так как определение может меняться с течением времени. Вместо этого документ сосредоточен на этических проблемах применения искусственного интеллекта. Подход ЮНЕСКО отражает понимание искусственного интеллекта как динамично развивающегося явления. 
Для целей международно-правового регулирования предпочтительнее противоположная стратегия, где признаки искусственного интеллекта строго определены. Без четкого понимания того, что именно мы регулируем, невозможно выработать единые правила к искусственному интеллекту. Гибкость подхода ЮНЕСКО хороша для этических ориентиров, но для правового регулирования нужны четкие критерии.
В доктрине существуют разные подходы к определению понятия искусственный интеллект. 
В. П. Талимончик предлагает рассматривать искусственный интеллект как «информационно-коммуникационную систему, способную синтезировать творческую деятельность в литературной, художественной и промышленной областях» [1, с. 23]. Ценность этого подхода в том, что она выводит понимание искусственного интеллекта за рамки технологии, подчеркивая его способность к творчеству.
И. В. Понкин и А. И. Редькина предлагают значительно более сложное определение, согласно которому искусственный интеллект - это «интеллектуальная сложная кибернетическая компьютерно-программно-аппаратная система (электронная, в том числе виртуальная, электронно-механическая, био-электронно-механическая или гибридная) с когнитивно-функциональной архитектурой», обладающая свойствами субстантивности, автономности, способностью к самообучению, адаптации и выполнению антропоморфно-эмулирующих когнитивных функций» [2, с. 94].

Сравнительный анализ международных актов и доктрины позволяет выявить признаки ИИ, формирующие его правовую природу как объекта правового регулирования.
Во-первых, технологическая основа. Искусственный интеллект представляет собой не программу ЭВМ, а сложную технологическую систему. В Регламенте ЕС указано, что это «машинная система», в Модельном законе комплекс технологических решений в виде сети, технические средства обработки информации, программного обеспечение, процесс и сервисы по обработке данных и поиску решений.
Во-вторых, автономность. Автономность - это способность системы функционировать с определенной степенью независимости от человека. В Регламенте ЕС указывается, что системы ИИ делают выводы из получаемых данных. При этом результаты деятельности искусственного интеллекта влияют на физическую и виртуальную среду.
В-третьих, адаптивность, то есть способность к самообучению. Искусственный интеллект не выполняет алгоритм на основе заданных условий. Адаптивность - это возможность системы изменять свое поведение на основе анализа опыта путем машинного и глубокого обучения. Так, И. Ухумуавби указывает, что способность искусственного интеллекта к адаптивности является его ключевой характеристикой, что позволяет системе  функционировать в различных задачах и средах [3].
В-четвертых, имитация когнитивных функций человека.Искусственный интеллект генерирует контент, делает прогнозы, выводы, рекомендации и принимает решения.
На основании этого следует разграничить понятие искусственного интеллекта и программы для ЭВМ. Программа для ЭВМ действует по алгоритму и программному коду, она не способна к автономному изменению своего поведения. Искусственный интеллект может функционировать без заданного алгоритма.

Для понимания правовой природы искусственного интеллекта необходимо разграничить схожие, но не тождественные понятия, которые могут использовать как синонимы, хотя имеют разное содержание.
Технология искусственного интеллекта представляет собой наиболее широкое понятие, которое охватывает совокупность всех методов и инструментов, используемых для создания и функционирования искусственного интеллекта.
В Модельном законе СНГ указано, что технологии искусственного интеллекта включают в себя компьютерное зрение, обработку естественного языка, распознавание и синтез речи, визуальное восприятие, интеллектуальную поддержку принятия решений, перспективные методы и нейронные сети. 
В Модельном законе СНГ 2025 г. проводится следующее разграничение. Искусственный интеллект - это конечный результат, готовый комплекс технологических решений, который работает и решает задачи пользователя, (оператора) например, голосовой помощник. Технологии искусственного интеллекта - это инструменты с помощью которых работает система искусственного интеллекта. Модель искусственного интеллекта - это следующий уровень развития. Согласно модельному закону модель искусственного интеллекта - это компьютерная программа, ее составленная часть, предназначенная для выполнения интеллектуальных задач на уровне, сопоставимом с результатами интеллектуальной деятельности человека или превосходящем их, использующая алгоритмы и наборы данных для выведения закономерностей, принятия решений или прогнозирования. 
В отличие от Модельного закона, Регламент ЕС выстраивает иной понятийный аппарат. Основным понятием выступает система искусственного интеллекта. Система искусственного интеллекта - это машинная система, которая предназначена для функционирования с различными уровнями автономности, проявляет адаптивность, делает выводы из входных данных для генерации прогнозов, контента, решений, что влияет на реальную и виртуальную среду. 
Модели искусственного интеллекта не считаются системами, они становятся системой только после того, как разработчик добавит к ним интерфейс, интеграцию и другие компоненты. К моделям искусственного интеллекта предъявляются требования прозрачности, технической документации и соблюдения авторского права.
К системам искусственного интеллекта применяется риск-ориентированный подход: чем выше риск, тем больше требований к системе, в том числе по сертификации систем с высоким риском в области медицины, транспорта и прочее.  
Полагаю, что определение модели искусственного интеллекта в Модельном законе через понятие компьютерной программы неточно отражает специфику технологии. Важнейшим принципом, отличающим искусственный интеллект от программы для ЭВМ, является способность к обучению и адаптации. Это создаст риск того, что под понятие модели искусственного интеллекта будут подпадать программы, которые выполняют сложные вычисления. Показательно, что Регламент ЕС избегает отождествления программ ЭВМ и систем искусственного интеллекта. 
Особого внимания заслуживает понятие агент искусственного интеллекта. Этот термин активно входит в научный оборот в связи с развитием автономных систем.
Как отмечает А.В. Минбалеев, агентский искусственный интеллект необходимо рассматривать как «сложный информационный объект и сложный объект интеллектуальной собственности, который может осуществлять сбор и обработку данных из различных источников и автономно принимать решения» [4, с.75]. Автор обращает внимание, что агентский искусственный интеллект существенно отличается от генеративного. Если генеративный искусственный интеллект создает контент на основе данных, то агентский искусственный интеллект осуществляет самостоятельный поиск информации из различных источников и принимает автономные решения, исходя из поставленных целей, т.е. действует автономно. Главной характеристикой агентского искусственного интеллекта является способность выбирать действия, которые ведут к достижению поставленной цели без постоянного контроля пользователя (оператора). Указанное безусловно должно учитываться при разработке специального правового регулирования.  
Таким образом, соотношения указанных понятий может быть представлено следующим образом: технологии искусственного интеллекта - это родовое понятие, охватывающее методы и средства работы искусственного интеллекта; модель искусственного интеллекта - математическая основа искусственного интеллекта, система искусственного интеллекта - интегрированное решение, включающее модель и интерфейс, агент искусственного интеллекта - разновидность системы, которая характеризуется повышенной автономностью и способностью к совершению действий во внешней среде. 
  Проведенное разграничение понятий имеет важное правовое значение. Объектом международно-правового регулирования могут выступать технологии искусственного интеллекта в целом, модели искусственного интеллекта, системы искусственного интеллекта и их разновидности.  Исходя из этого можно установить дифференцированный правовой режим в зависимости от степени автономности систем искусственного интеллекта и прозрачности работы алгоритмов либо степени защиты персональных данных. 
Определение признаков искусственного интеллекта, разграничение смежных понятий ставит вопрос о правовом статусе технологии, в частности, о соотношении понятия субъект и объект права. Данный вопрос является предметом активной дискуссии в российской и зарубежной доктрине.[5; 6]. 
В. П. Талимончик, исследуя международно-правовой статус искусственного интеллекта, приходит к выводу, что в современном международном праве отсутствуют основания для признания искусственного интеллекта самостоятельным субъектом права. Вместе с тем, анализируя перспективы развития технологии, автор допускает возможность наделения сильного искусственного интеллекта международной правосубъектностью в будущем. Такой статус может быть достигнут двумя путями. Во-первых, путем формирования международного обычая на основе наделения искусственного интеллекта правами юридического лица в национальных правопорядках. Во-вторых, путем закрепления соответствующего статуса (sui generis) в универсальном международном договоре или резолюции, принятой ООН или ЮНЕСКО. Автор применяет научную концепцию индигенатов для объяснения механизма наделения правами в международном праве [7]. 
Так, Г.А. Гаджиев, анализируя проблему признания робота-агента лицом, имеющим права и обязанности, отмечает, что поиск различных юридических форм для регулирования цифровой экономики требует внимательного подхода, что не допускает поспешного наделения искусственного интеллекта правами субъекта права [8]. 
П.М. Морхат в своих научных работах анализирует возможность применения к искусственному интеллекту конструкции юридической фикции по аналогии с юридическими лицами. Исследователь детально описывает концепцию «электронного лица» через понятие юнита [9;10]. При этом под юнитом искусственного интеллекта понимается носитель искусственного интеллекта: система либо устройство. 
В Рекомендации ЮНЕСКО указано, что в отношении искусственного интеллекта необходимость избегать антропоморфизма. Документ прежде всего декларирует, что искусственный интеллект - это всего лишь технология, то есть вещь для достижения человеческих целей. Искусственный интеллект не следует путать и отождествлять с человеческой личностью. 
На наш взгляд, следует различать антропоморфизм, то есть когда искусственному интеллекту приписывают человечески качества , в том числе сознание, и правосубъектность искусственного интеллекта, то есть способность технологию иметь права и обязанности, быть представителем в гражданско-правовых отношениях. ЮНЕСКО прямо предостерегает от первого. Из этого следует важный вывод: запрет на антропоморфизмы не равнозначен запрету на наделение искусственного интеллекта особым правовым статусом с целью, к примеру, наделения технологии правами на имущество в определенных случаях либо страхования ответственности. 
Как показывает практика, агентский искусственный интеллект уже де-факто участвует как субъект права в гражданских отношениях. Показателен пример в Казахстане: в октябре 2025 года пенсионный фонд «Самрук-Қазына» ввел нейросеть SKAI в состав совета директоров с правом голоса. Однако Агентство по регулированию и развитию финансового рынка Казахстана спустя некоторое время признало, что назначение SKAI является незаконным. 

 В международном праве отсутствует унифицированное определение искусственного интеллекта на основе общепризнанного документа в рамках ООН. Существующие подходы международных организаций предлагают различные дифиниции, что подтверждает актуальность выработки универсального определения.
Несмотря на различия в формулировках, полагаем, что можно выделить признаки искусственного интеллекта, которые определяют его правовую природу: машинная природа, автономность, адаптивность и имитация когнитивных функций. 
Для целей международно-правового регулирования необходимо разграничивать смежные понятия: технология искусственного интеллекта, модель и система искусственного интеллекта, агентский искусственный интеллект, чтобы дифференцировать подход к технологиям. 
Проведенный анализ показывает, что в современной доктрине преобладает подход к искусственному интеллекту как к объекту права. Однако развитие технологий, в особенности появление автономных агентов, способных самостоятельно участвовать в обороте, ставит вопрос о необходимости выработки более гибкого подхода.
Дальнейшее международно-правовое регулирование должно учитывать, что по мере усложнения и автоматизации систем может потребоваться признание за искусственным интеллектом особого правового статуса, не тождественного человеку или юридическому лицу, но позволяющего учитывать его растущую роль в общественных отношениях и степень автономности.